Объявление!

О выборах, пенсионной реформе и будущем России. Официальное заявление руководства НРВР-ВКПб

http://russianew.ru/viewtopic.php?f=120&t=4450

Численность чиновников России

Модератор: pinochet

Численность чиновников России

Непрочитанное сообщение admin » 28 апр 2016, 12:40

Этим вопросом не однажды задавались историки и публицисты, но найти ответ на него было всегда непросто. Трудности, с которыми сталкивались и продолжают сталкиваться исследователи российской бюрократии, заключаются, с одной стороны, в отсутствии общей статистики служащих государственного аппарата XVII — начала XX века, с другой — в расплывчатости самого понятия «чиновник». В русском языке нет такого емкого слова, как «бюрократия», которое обнимало бы все категории служащих, обеспечивавших работу административной машины. В XVII веке его аналогом были сочетания «служилые люди» и «приказные люди», в XIX веке — «чиновничество», под которым подразумевали как собственно чиновников, т. е. гражданских служащих, имевших чины с I по XIV класс Табели о рангах, так и канцелярских служителей, не имевших классных чинов; в XX веке широкое распространение получило слово «бюрократия», которому, вопреки его этимологии, в большинстве случаев придавали негативный смысл. Использование слова «бюрократия» применительно к российскому чиновничеству, тем более к приказным людям XVII века, является предметом дискуссии, которая началась в 1860-е годы в связи с подготовкой реформ местного управления и продолжается до сих пор. Не вдаваясь в суть научного спора, касающегося прежде всего времени возникновения и природы бюрократии, отмечу лишь, что автор настоящей справки под бюрократией подразумевает чиновников и канцелярских служителей, т. е. тех, кто был непосредственно занят в управлении, и не относит к ним низших служителей канцелярий (сторожей, вахмистров, рассыльных, палачей и др.), а также ученых, врачей, учителей, различного рода мастеров, состоявших на государственной службе и имевших классные чины. Итак, много ли чиновников было в России? По подсчетам Н. Ф. Демидовой, к концу XVII столетия в центральном и местном управлении было занято около 4,7 тысячи дьяков и подьячих. Вместе с начальниками приказов (судьями) и правителями приказных изб (воеводами) они составляли чуть больше пяти тысяч человек. Вопреки мнению современников, писавших о «почти бесчисленном количестве» приказных людей, по отношению к численности населения их было немного. В 1698 году один служащий приходился на 2 250 жителей России (из расчета 11,2 миллиона человек по сведениям на 1678 год), тогда как во Франции, являвшейся одной из наиболее «бюрократических» стран Европы, уже в 1665 году насчитывалось 46 тысяч чиновников при населении в 18 миллионов человек, т. е. их соотношение было 1 к 390. Таким образом, французских чиновников было почти в шесть раз больше, чем русских. Учитывая, что по территории Франция в восемь раз уступала Европейской России (полмиллиона квадратных километров против четырех миллионов) и в 30 раз Российскому государству в целом (15 миллионов квадратных километров), можно только удивляться, как управлялась и сохраняла государственное единство огромная и слабо населенная Россия, располагая таким малочисленным аппаратом. Жизнеспособность Московской Руси в немалой степени объяснялась организацией управления, построенного по принципу «вахтового метода» (воеводы и дьяки посылались из Москвы сроком на два-три года). Служилые люди в качестве воевод и членов многочисленных комиссий находились в постоянных командировках и разъездах по стране, выполняя роль централизующего начала и утверждая государственность допетровской Руси. Именно мобильность администрации, подчиненной единому центру, и «включенность» в ее структуру в качестве низшего звена выборных или «мирских» учреждений (губных, таможенных, кабацких и пр. изб) позволяли управлять огромной территорией меньшим числом чиновников, чем в европейских странах. Вместе с тем отсутствие местных центров власти и невозможность должным образом контролировать деятельность воевод, ухватками напоминавших нередко кормленщиков XV века, порождали злоупотребления, от которых разорялось не только население, но и государство. Одним из наиболее заметных результатов административных реформ первой четверти XVIII века (губернской, коллежской и провинциальной) было создание местных административных центров, что привело к резкому увеличению числа учреждений, особенно местных. По сравнению с 1698 годом их сеть выросла практически в два раза: с 360 до 700. Следует при этом учесть, что к 1726 году некоторые конторы, действовавшие при жизни Петра I, были уже закрыты. Логично предположить, что вследствие почти двукратного увеличения числа учреждений примерно в такой же пропорции должна была возрасти и численность бюрократии, но этого не произошло. В 1726 году в центральном и местном управлении было занято четыре с половиной тысячи человек, а вместе с низшими служителями канцелярий (сторожа, вахмистры, рассыльные, солдаты, палачи и др.), выполнявшими роль обслуживающего персонала, их число составляло 7,4 тысячи человек. Один чиновник приходился в 1726 году на 3,4 тысячи жителей России (15,6 миллиона человек по данным на 1719 год). Сокращение рядов бюрократии при расширении сети учреждений и усложнении делопроизводства говорит о том, что ход новой административной машины обеспечивался за счет интенсификации труда исполнителей. Из четырех с половиной тысяч служащих понятию «государственный» в полной мере отвечали только 3,2 тысячи чиновников и канцелярских служителей, остальные (бурмистры, ратманы, служащие крепостных или нотариальных контор, земские комиссары и фискалы) были выборными людьми, включенными в систему государственного управления преобразователем. Многие из этих должностей были внесены в Табель о рангах, но, в отличие от чиновников, их исполнители жалованья из казны не получали и «кормились» от дел или содержались сословными и территориальными общинами. «Выборная бюрократия» занимала промежуточное положение между коронными служащими и многочисленными представителями тяглых общин, собиравших налоги и исполнявших службы в таможнях, кабацких конторах и конских избах, для которых выборная служба была разновидностью тягла. В 1720-е годы только в финансовом управлении было занято семь тысяч таких выборных, что заметно превышало общую численность государственных служащих, составлявших лишь вершину управленческой пирамиды. Попытки законодателей заменить этих тяглецов отставными военными успехом не увенчалась. Очевидно, что дальнейшее продвижение по пути бюрократизации управления привело бы к резкому увеличению государственного аппарата, что во всех отношениях было не по силам Российскому государству. Не случайно еще при жизни Петра I началось сокращение числа учреждений и чиновников, урезание окладов служащих. В 1726–1727 годы, при ближайших преемниках Петра, сложная система местных учреждений, заимствованных у Швеции, была заменена традиционным для России воеводским управлением; были введены новые штаты, сводившие до минимума число работников канцелярий, и отменено казенное жалованье для низшего управленческого звена. Это последнее обстоятельство, освобождавшее казну от расходов на содержание большей части государственного аппарата, ставило под сомнение четкое соблюдение штатного расписания 1726 года. Тем более что вводимые им нормы личного состава явно не отвечали самым скромным потребностям учреждений. Так, во всех местных канцеляриях России предусматривалось оставить только 660 канцелярских служителей, тогда как в конце XVII века эту работу исполняли 1 900 подьячих, а при Петре I с ней едва справлялись 1 200 человек. Не удивительно, что уже в 1732 году были приняты новые штаты, заметно увеличившие число служащих канцелярий. Историк С. М. Троицкий, досконально изучивший формулярные списки почти 5,4 тысячи служащих, высказал предположение, что в 1755 году в государственных и дворцовых учреждениях должно было состоять от 11,5 до 12,5 тысячи чиновников и канцелярских служителей. Однако эта цифра представляется завышенной. Во-первых, Троицкий несколько расширил понятие «чиновник», включив в него придворные чины, а также академиков, профессоров, архитекторов и др. лиц, не имевших отношения к управлению. Во-вторых, в своем предположении он руководствовался штатами 1763 года, по которым в России насчитывалось 16,5 тысячи служащих. Действительно, по этим штатам в гражданском управлении, включая воинские команды, пожарных, сторожей, палачей, лекарей, разного рода мастеров и их учеников, было занято 16,5 тысячи человек. Но из этого числа чиновники и канцелярские служители составляли только 5,6 тысячи человек, или примерно треть всех служащих центрального и местного управления. К сожалению, в исторической литературе утвердилось представление, что чиновников и канцелярских служителей было 16,5 тысячи человек. При этом не учитывается и то обстоятельство, что штаты 1763 года включают далеко не все учреждения. В них отсутствуют сведения о дворцовых учреждениях и коллегиях: Военной, Адмиралтейской, Иностранных дел, Медицинской и Экономии. Штаты этих коллегий были опубликованы позднее и насчитывали в общей сложности до полутора тысяч человек, в том числе около 800 чиновников и канцелярских служителей. С учетом этих дополнений общее число государственных служащих составит примерно 18 тысяч человек, а число лиц, непосредственно занятых в управлении, — шесть с половиной тысяч человек. Не исключено, что выявление недостающих сведений может увеличить их число до семи тысяч человек. Изучение подготовительных материалов штатов 1763 года позволяет заключить, что их разработчики ставили перед собой задачу не столько изменить, сколько упорядочить состав государственной администрации, обеспечив казенным жалованьем все категории служащих. Новый этап в развитии бюрократии связан с проведением губернской реформы 1775 года. Ее результатом стало беспримерное в истории государственного управления России увеличение числа местных учреждений, прежде всего судебных, обусловившее быстрый рост рядов чиновничества. Точных данных о численности государственного аппарата в конце XVIII века не существует. Предположительно ее определяют в 21,3 тысячи человек, в том числе от 12 до 16 тысяч чиновников. Цифра эта получена путем расчета исходя из темпов роста различных категорий чиновничества в предшествовавший период. Располагая конкретными сведениями о численности чиновников и канцелярских служителей отдельных губерний (в зависимости от количества уездов она колебалась от 1 000 до 600 человек), выскажем предположение, что к концу XVIII века только на местах было занято свыше 30 тысяч человек. Тем не менее при населении в 37,4 миллиона Россия управлялась намного меньшим числом чиновников,чем европейские государства. Например,во Франции, где проживало тогда 26 миллионов человек, насчитывалось около 90 тысяч чиновников. Министерская реформа начала XIX века способствовала дальнейшей бюрократизации системы государственного управления, получившей наиболее полное развитие при императоре Николае I. Именно в годы его правления численность бюрократии росла особенно быстрыми темпами. Если в 1842 году работу государственной машины обеспечивало 74,5 тысячи чиновников и канцеляристов, то в 1857 году для этих целей потребовалось уже 122,2 тысячи человек, т. е. в 1,6 раза больше. Если соотнести эти сведения с общей численностью населения (59,3 миллиона человек в 1858 году), то окажется, что на каждого служащего приходилось 480 жителей России. Но даже в самый «бюрократический» период своей истории Россия в этом отношении по крайней мере в два раза отставала от Австрии, Франции и Великобритании. Например, в Австрии уже в 1804 году при населении в 21,8 миллиона человек насчитывалось 102 тысячи чиновников, т. е. на каждого из них приходилось по 214 жителей. Проведение во второй половине XIX века реформ местного управления (земской 1864 года и городской 1870 года), создавших широкую сеть общественных учреждений, не могло не сказаться на темпах роста численности государственных служащих. Однако привести точные сведения о количестве чиновников и канцелярских служителей в конце XIX — начале XX века не может ни один историк, причем разброс в предполагаемых цифрах очень велик. Так, в литературе можно встретить следующие данные об их численности: 436 и 144 тысячи (в 1897 году), около 500 тысяч (в 1903 году), 575 тысяч (в 1910 году), 253 тысячи (в 1913 году)[13]. Очевидно, что точный ответ на вопрос,вынесенный в заглавие, потребует от историков проведения большой и кропотливой работы. Тем не менее, даже согласившись с авторами, допускавшими существование полумиллионной армии чиновников, мы не выведем нашу страну в число лидеров по бюрократизации управления. В 1913 году при населении в 155,4 миллиона человек на каждого из 575 тысяч предполагаемых чиновников приходилось лишь 270 граждан России. По подсчетам Б. Н. Миронова, в 1910 году на каждого служащего, занятого в государственном и общественном управлении, приходилось: в России — 161, Англии — 137, США — 88, Германии — 79 и Франции — 57 человек. Совершенно очевидно, что с учетом огромной территории Российская империя на протяжении всей своей истории не имела достаточного числа чиновников для организации бюрократического государственного управления по европейским стандартам. В этом отношении дореволюционная Россия представляла разительный контраст с советской Россией, где темпы роста численности бюрократии были очень велики. Так, уже в 1922 году ряды управленцев насчитывали 700 тысяч человек (при населении в 133,5 миллиона), а к 1985 году достигли почти 2,4 миллиона человек (при населении в 276 миллионов)[15], что выразилось в соотношении: один чиновник, соответственно, на 190 и на 115 жителей СССР. Не исключено, что именно на этой почве и вырос миф о чрезмерной бюрократизации управления Российской империи.

Численность и социальный облик бюрократов России
Статистические наблюдения за контингентом государственных и муниципальных служащих ведутся в Российской Федерации с 1994 года. Имеющиеся официальные ежегодные данные по 2001 году включительно позволяют проследить изменения численности административно-бюрократического аппарата.

В 1998 и 2001 годах наблюдалось небольшое его уменьшение.

За период с 1994 по 2001 год общее количество работников государственного аппарата всех уровней увеличилось на 136,3 тысячи человек, или на 13,6 процента. Причем рост этого общего показателя не был постоянным и неуклонным.

Численность служащих в органах исполнительной власти отличалась наибольшей стабильностью. Она увеличилась на 10 процентов (89,3 тысячи человек), тогда как в органах законодательной власти прирост составил 169 процентов (12 тысяч человек). В среднем на 1 000 человек населения, по одним данным, приходилось семь человек[1], по другим — восемь человек[2], занятых в исполнительной власти всех уровней. При этом разброс значений этого показателя на региональном уровне весьма значительный. В 20 субъектах Федерации он равен среднему уровню по стране, в 19 — немного выше, достигая 10 человек (в основном в районах Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера). Крайние значения зафиксированы в Эвенкийском автономном округе (58 человек) и в Республике Ингушетия (4 человека).

До 1998 года зафиксировано сравнительно стабильное соотношение между количеством чиновников, работающих в федеральных органах исполнительной власти, и общим численным составом органов субъектов Федерации и местного самоуправления. На долю первых до указанного года приходилось 42,4–44,9 процента, а начиная с него удельный вес чиновников федерального уровня стал постепенно сокращаться (с 41,6 процента в 1998 году до 38,3 процента в 2001 году). Численность центрального аппарата в 2001 году уменьшилась почти на 15 процентов по сравнению с 1994 годом: с 33,8 тысячи человек до 28,8 тысячи человек. Приведенные данные отражают тенденцию не только относительного, но и абсолютного сокращения работников центрального аппарата федеральных ведомств — при количественном росте чиновников в регионах.

Увеличение кадрового состава федеральных ведомств в регионах происходило неравномерно, чередуясь с периодами подъема (1995 год) и заметного спада (в 1998 и 2001 годах сокращение составило соответственно 31,1 и 26,1 тысячи человек), так что в целом оно не очень значительно. Пополнение рядов бюрократии на уровне субъектов Федерации и органов местного самоуправления имело более устойчивый и неуклонный характер (за исключением 2001 года). За указанный в табл. 1 период ее численность увеличилась на 17,9 процента.

В публицистике периодически встречается тезис о многочисленности и «раздутости» постсоветской бюрократии. Однако он не подтверждается корректными сопоставлениями с численностью советского государственного аппарата. По данным ЦСУ СССР, в середине 1980-х годов аппарат управления насчитывал от двух до 2,4 миллиона человек. Однако официальная статистика не учитывала многочисленный партийный аппарат, бравший на себя часть функций государственного управления. С другой стороны, пореформенная российская статистика несколько расширительно относится к исчислению состава управленцев, включая в него и обслуживающий персонал (обслуживание зданий, водители, секретари и т. п.), и технический персонал (инженеры, программисты и пр.). Известно, например, что персонал по охране и обслуживанию зданий составил в начале 2001 года свыше 120 тысячи человек (10 процентов всего списочного состава работников государственных и муниципальных органов). Поэтому упомянутый тезис не выглядит достаточно обоснованным.

В целом уровень «бюрократизации» России по сравнению со многими европейскими государствами, США и Японией выглядит весьма низким. Об этом свидетельствуют данные специального международного обследования, проведенного Всемирным банком в середине 1990-х годов (см. табл. 2).

Таким образом, Россия имеет один из самых низких показателей данного типа даже по сравнению со странами бывшего социалистического содружества.

Федеральный закон 1995 года «Об основах государственной службы Российской Федерации» установил деление государственных служащих на пять должностных групп («высшие», «главные», «ведущие», «старшие» и «младшие») и пятнадцать разрядов. В соответствии с введенной градацией высшие и главные должности занимают 13–15 процентов государственных (в федеральном центре и в органах власти субъектов Федерации) и муниципальных служащих. Соотношение служащих, занимающих ведущие, старшие и младшие должности, выглядит в целом как 1:2:1. В федеральном центре оно ближе к 2:4:1, а в субъектах Федерации — к 2:3:2. В совокупности на долю старших и ведущих должностей приходится 75 процентов.

Иное соотношение наблюдается на муниципальном уровне — 1:2:2 — между ведущими, старшими и младшими должностями. Доля младших должностей здесь составляет более 35 процентов.

На практике это означает, что каждый третий муниципальный служащий занимает младшую должность, в то время как только каждый пятый государственный служащий оказывается на аналогичной должности.

Более 70 процентов служащих государственного управления составляют женщины. Причем они занимают преимущественно младшие должности. На федеральном уровне женщинам отдано 86 процентов младших должностей (89 процентов высших должностей здесь занято мужчинами), на уровне субъектов Федерации — 88 процентов (соответственно 72 процента высших должностей — у мужчин)[3].

Возраст служащих исполнительных органов власти в целом имеет тенденцию к повышению. Она особенно проявляет себя в отношении лиц, занимающих высшие, главные и ведущие должности. Среди них более 15 процентов перешагнули 60-летний рубеж. Всего же доля пенсионеров в органах федерального уровня составляет девять процентов, регионального — 2,3 процента, в субъектах Федерации — пять процентов.

Максимальное присутствие молодежи (до 30 лет включительно) отмечено в федеральных органах власти на региональном уровне, где оно выражено цифрой 28 процентов. На федеральном уровне доля молодых лиц не превышает 10 процентов. В том и другом случае молодежь располагается на самом низу служебной лестницы.

Согласно закону «Об основах государственной службы Российской Федерации», высшее специальное образование по профилю деятельности выступает необходимым условием занятия государственных должностей всех уровней, кроме младших. Однако в реальной практике этому требованию закона соответствуют, как правило, только чиновники федеральных органов федерального уровня, занимающие ведущие, главные и высшие должности. У служащих этого уровня, находящихся на старших должностях, 20 процентов имеют среднее специальное образование. В федеральных органах, действующих в регионах, каждый третий чиновник не имеет высшего образования, в том числе три процента чиновников, находящихся на высших должностях, около 15 процентов — на ведущих, свыше 30 процентов — на старших. Примерно такая же картина в органах исполнительной власти субъектов Федерации. Среди муниципальных служащих только 50 процентов имеют высшее образование; у пяти процентов отсутствует среднее специальное образование.

Справку подготовил Алексей Ковальчук.



Литература:

[1] Гимпельсон В. Е. Численность и состав российской бюрократии: Между советской номенклатурой и госслужбой гражданского общества. М., 2002. С. 13.

[2] Байков Н. М. Кадровый потенциал органов власти: опыт социологического анализа. Хабаровск, 2002. С. 109.

[3] Статистический бюллетень. 2001. №4. С. 20.
Аватар пользователя
admin
Администратор
 
Сообщений: 900
Зарегистрирован: 20 фев 2016, 09:07

Численность чиновников России

Непрочитанное сообщение KlJanice90 » 06 июн 2016, 14:22

Да уже ж собирали а6. Ну и чё по не официальным слухам как раз и свернули производство, что российский покупатель не хочет такое авто покупать собранное в раше.
Аватар пользователя
KlJanice90
 
Сообщений: 2
Зарегистрирован: 07 апр 2016, 20:17
Откуда: Россия

Re: Численность чиновников России

Непрочитанное сообщение admin » 07 июн 2016, 07:48

KlJanice90 писал(а):Да уже ж собирали а6. Ну и чё по не официальным слухам как раз и свернули производство, что российский покупатель не хочет такое авто покупать собранное в раше.


А по официальныйм слухам вы не в курсе что говорят? По слухам в США одни ублюдки, а ещё по слухам японцы детей кушают. Будем оперировать слухами или есть материалы посерьёзнее?
Аватар пользователя
admin
Администратор
 
Сообщений: 900
Зарегистрирован: 20 фев 2016, 09:07


Вернуться в Комитет Информации и Пропаганды

Кто сейчас на форуме

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1

cron
title=!-- ENDIF --